Интервью с волшебником

Cвинцовое небо над Выборгом, тяжёлые капли дождя лениво падают с деревьев на землю, прохожие, закутанные в свои шарфы, торопливо спешат по своим скучным делам. И вдруг — посреди этой топкой дрёмы болотного полумрака доносится мелодичный перелив флейт. Это не просто музыка. Это приглашение в детство. У Крепостного моста стоит человек в шинели. На голове его цилиндр, в его руках — машина времени. Пока другие ёжатся от сырости, негодуют на погоду, злятся на начальника, Волли ХАММЕР, актер театра «Святая крепость», приходит сюда, в Старый город,  чтобы дарить прохожим радость.

Ваш корреспондент встретился с человеком, у которого есть ключи от портала в добрую сказку.

— Волли, давайте начнем с самого начала. Вы — коренной выборжец?

— Я родился в эстонском Кохтла-Ярве. Но в пять лет мы с мамой переехали к бабушке с дедушкой в Выборг, и с тех пор я здесь. Я наполовину эстонец, наполовину русский, в душе я русский патриот, а Выборг — моя вселенная. Играю на сцене театра «Святая крепость».

Когда-то на месте нашего театра был вырыт огромный котлован, заполненный водой. А посредине стоял валун, который никак не могли вытащить. Мы, пацаны, перекидывали доски с берега на этот камень и обратно. Именно здесь я получил свое первое «крещение». Упал, сильно ударился о камень головой и оказался в воде. Позже я понял: это был знак. Тот самый камень указал мне мою дорогу. Со второго класса начал бегать в театральный кружок в филиале Дома культуры. Так что здесь я «варюсь, кручусь и маринуюсь»  уже всю сознательную жизнь.

— Вас можно увидеть у Крепостного моста. Шарманщик в Выборге давно является символом города. Вы яркая личность. Вас узнают. Расскажите про это своё ремесло.

— После школы была армия, затем пять лет работы в драмтеатре Петропавловска-Камчатского. Наконец учился на режиссера в Ленинграде, на Моховой. Вернулся в Выборг по приглашению художественного руководителя Юрия ЛАБЕЦКОГО сыграть в «Ромео и Джульетте» — и остался в театре навсегда. Но в 2020-м грянула пандемия. Садики и школы, куда я ездил с выступлениями, закрылись для посетителей. А ведь раньше мы колесили по посёлкам Выборгского района с кукольным театром: ставили ширму прямо во дворах и играли — в любую погоду, хоть под дождём. Люди выносили стулья на улицу или смотрели представление из окон. И тогда я решил: нужен уличный театр. Вокруг все стали хмурыми, раздражёнными — и мне отчаянно захотелось их развеселить.

— Но почему именно шарманка?

Волли пояснил, что выбор шарманки не случаен — это ведь не просто ящик с музыкой. Идея рождалась долго: советские мультфильмы, такие добрые и светлые, ушли в прошлое, дети теперь постоянно сидят в телефонах и смотрят на страшных монстров с кровавыми глазами. Ему хотелось показать им что-то живое и волшебное. Он подумал, что кукла-марионетка и шарманка — идеальное сочетание, и, что важно, такого нигде больше нет.

— Инструмент я искал по всему миру: обращался к друзьям в Швеции, искал в Польше, Калининграде. В России шарманщиков почти не осталось ещё со времён революции. Мне повезло: друзья нашли настоящий экземпляр в Германии. Это не новодел и не магнитофон в коробке. Инструмент 1959 года, с настоящими мехами, перфолентой и 28 флейтами. Я не хотел обманывать людей — если уж играть, то честно.

Уличные музыканты. Именно они водили шарманки по городам до революции. В СССР их действительно стало гораздо меньше. Это было связано с общей урбанизацией, изменением быта, появлением радио и патефонов, которые сделали ручные механические инструменты невостребованными.

— О чём рассказывает ваш инструмент?

— Для меня он живой. Я не просто кручу ручку. В левой руке у меня марионетка — маркиз Карабас с рапирой. Я даю ребенку шпагу, и они «сражаются». Китайские туристы фотографируют, дети визжат от восторга. У меня есть волшебный мешок с предсказаниями. Ребенок вытаскивает карточку, где нарисован малыш в профессии: рок-музыкант, доктор или учитель. И знаете, эти предсказания часто сбываются!

— Как на вас реагируют прохожие? Всегда ли им импонирует ваше творчество?

— В основном с восторгом. Прохожие показывают палец вверх, китайцы просят фото. Но бывают и такие, кто проходит мимо с каменным лицом. Я не обижаюсь. Если не здороваются, здороваюсь сам… с их кроссовками: «Здравствуйте, дорогие кроссовки! Как хорошо, что вы привезли хозяев в наш Выборг. Пусть им здесь будет уютно!»

Бывают и трогательные моменты. Ко мне подходят совсем незнакомые люди за советом. Как к психологу. Однажды девушка расстроенная спросила: «Я рассталась с парнем, что делать?» Я предложил ей вытянуть предсказание. Она прочитала следующее: «Всё перемелется. Думай о будущем». Такие совпадения случаются часто.

— Что означает для вас это занятие — способ самовыражения, перезагрузка или нечто большее?

— Это тяжелый труд. Стоять 6–8 часов с тяжеленным инструментом, левой рукой управлять куклой, разговаривать с людьми… В театре зарплата небольшая, и я шучу, что моя жизнь — это лодка с восемью дырами, где я переставляю затычку из одной в другую. Но в то же время шарманка — это отдых от забот. Я устал от разговоров о ценах и покупках, делах рабочих, здесь же я дарю радость.

— Вы позволяете детям крутить ручку?

— Ни один европейский мастер не позволит постороннему прикоснуться к инструменту — он хрупкий, этот уличный орган. А я вот разрешаю. Пусть ребенок почувствует тоже волшебство. Мне важно, чтобы после встречи у него оставалась не только музыка в сердце, но и маленький кристалл (крестраж) в кармане. Дети знают, что он заряжен на удачу и помогает делать уроки, в отличие от крестража Тёмного Лорда в Гарри Поттере. Кто-то скажет «колдовство», а я отвечу: совсем нет. На шарманке даже написано: «Ушел в детство».

— И последний вопрос. У вас есть интересная история для читателей?

— О, есть отдельная история! Я жил на улице Мира, 10, прямо напротив редакции, там же была когда-то и типография. Будучи малышами, мы частенько забегали туда: катались по лестнице на попах, нюхали запах типографской краски и смотрели, как метранпаж литерами набирает металлические строки для газеты «Выборг». Фантастика! А ещё мы разносили газеты по почтовым ящикам.

Наш город удивителен. В нем есть всё: как в Таллине, Риге или Вильнюсе — башни, замок. Говорят, Питер — это окно в Европу. А Выборг — это наша маленькая форточка.

Ольга ЧУРАЛЕВА